Меню
12+

Газета «Правда Севера». Издаётся с 1 апреля 1934 года

14.02.2015 09:37 Суббота
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 5 от 14.02.2015 г.

Гошкины звезды

Автор: Юрий Сбитнев
Источник: "Правда Севера"

Совсем недавно, в редакцию пришла женщина, Наталья Монго. Она рассказала о том, что очень интересуется сведениями о своем роде — разыскивает любые печатные источники о родственниках и земляках. В процессе этих поисков, она наткнулась на книгу Юрия Сбитнева, в которой был помещен предлагаемый вашему вниманию рассказ о людях из рода Монго.

Ночью я просыпаюсь от тишины. Поворачиваюсь на спину и долго смотрю в небо. Круглый пятачок хонара — отверстие, в которое уходит дым от печурки — сейчас чист. Смолье давно прогорело, и в хонар нападали звезды. Голубые, с льдистым отливом, они медленно плывут в небе.
Я вслушиваюсь в ночь и мне на мгновение чудится, что я слышу далекий-далекий шорох. Шорох миллионов звезд в морозном небе. Сейчас они кажутся мне такими близкими, что только поднимись, протяни руки — и их голубые венчики медленно соскользнут в ладони.
Я высвобождаю руки из-под горячей медвежьей шкуры, прикрываю пальцами глаза, и тогда звезды почти касаются моих ресниц. Так я лежу минуту, час, а может быть и всю ночь. Время оставило меня, я не ощущаю его…
В хонаре поблекшие, но все еще яркие звезды, полог в чум приоткрыт, и ближний рассвет обозначил в нем белый квадратик. И кто-то ходит и ходит там снаружи ровными сторожкими шагами, и медленно звучит в ночи конгилон — маленький колокольчик на шее старого оленя.
Утром в чуме гудит печурка, заваливая хонар голубым мягким дымом, горьковатое сизое облачко от трубочки Дмитрия Егоровича висит у входа, пыхтит на огне чайник, Евгения Петровна месит тесто для колоб — маленьких круглых хлебцев.
Я сбрасываю с себя шкуру, здороваюсь с хозяевами и чувствую во всем теле бодрость. Руки мои, лицо, одежда пахнут свежим запахом еловых ветвей.
Хозяин улыбается:
- Однако, охотиться будем? Ребята мои оленей глядеть побежали. Вернутся — надо идти. Белку стрелять, за соболем бегать…
Одеваюсь, натягиваю унты, шарю вокруг себя, пытаюсь найти шапку. И куда она запропастилась? Разбираю груду шкур, и вдруг они начинают шевелиться, пыхтеть, и передо мной появляется кругленькая, чуть раскосая потешная рожица с черненьким хохолком.
Рожица таращит на меня глаза, а в них так и прыгают хитринки-озорнинки.
- Ты кто? — спрашиваю.
- Гошка! А ты?
- Дядя.
- Я спал, ты приехал, да?
- Да.
Гошка вылезает из-под шкур. Ему лет шесть, глазенки быстрые, веселые. Он улыбается белозубо, задиристо.
- Пойдем умываться, — предлагаю ему.
- А ты снегом моешься?
- Да.
- Снег помягче, смотри, выбирай. Порезаться можно. Понял?
- Понял.
- Ну пошли.
Мы выходим из чума. Тайга стоит белая, неподвижная. Молоденькие лиственки и березки гнутся под белыми копешками снега. Горит костер. На тагане в котле булькает варево. Гошка заглядывает в котел.
- Бабушка хирбу готовит. Вкусна-а…
Вспоминаю, что такое хирба. А! Мясной эвенкийский суп!
Где-то в чаще сухо потрескивает валежник, шуршит снег — олени копают ягель.
- Кухтой умываться будем, — говорит Гошка и начинает трясти березку. Я помогаю ему.
С дерева на нас падает мягкое облако снега. Мы смеемся, захлебываясь холодной искристой пылью.
Пригоршнями черпаем снег, трем руки, лица. Капельки влаги застывают на ресницах.
В чуме Евгения Петровна накрыла стол — маленькую, гладко выструганную столешницу на коротких ножках.
Мы пьем густое, прохладное кумни — оленье молоко, закусывая его пахучей, поджаристой колобой.
Иосиф с Анатолием вернулись из стада и быстро по-эвенкийски что-то рассказывают отцу. Гошка подсовывает мне надкусанный им кусок сахару. Мы друзья, и я принимаю подарок, в свою очередь угощая его моим куском.
- Снег, однако, глубокий в тайге. Собаки на охоту побегут ли? — говорит Иосиф, вкусно отхлебывая из кружки густой чай.
- Побегут, застоялись, — говорит Анатолий.
- Им размяться надо, заявляет Гошка.
Дмитрий Егорович согласно кивает головой.
Мы снова с Гошкой в тайге. Пока старшие готовятся к охоте, Гошка посвящает меня в таежники.
- Амаку-медведя не бойся, — строго говорит он. — Амака зимою спит. Летом я его сам боюсь. — И предлагает: — Давай на тот берег Тунгуски уйдем, а?
- Зачем?
- А там у меня мамка и отец. Я тебя проведу, туда тропочка есть.
- А как звать твоего отца?
- Валентин Монго.
Я много слышал о нем. Валентин охотится вместе с женой, дочерью Дмитрия Егоровича. Так вот он какой сын одного из лучших охотников района!
- Дядя, мамка моя белую белку добыла.
- А почему она белая? — спрашиваю.
- Не знаю… Папа говорит, что так редко бывает. Очень хорошо глядеть надо, чтоб белую белку убивать!
Я поражаюсь памяти и смышлености этого мальчонки. В тайге он ведет себя так же, как его сверстник-горожанин в своем детском саду. Гошкины игрушки — белая кухта на деревьях, следы настоящей белки, охотничьи собаки, оленята и еще сотни интереснейших "игрушек".
Еще год-два — и дед или отец возьмут его на охоту. Стрелять он уже умеет сейчас.
- Дядя, пойдем, я что-то покажу, — таинственно говорит Гошка.
Мы идем глубокой оленьей тропой. Мальчонка впереди, я за ним. Неслышно опадает с деревьев кухта. Косые лучи поднявшегося над тайгой солнца золотят верхушки деревьев.
Гошка останавливается у широкого распадка. По склону сбегают вниз редкие деревья, молоденькие белые сосенки и елки, снег глубок и как-то необыкновенно легок. Каждый сугроб — будто упавшее на землю облако.
На самом дне распадка поблескивают и искрятся голубые наледи родников. Их очень много, они буравят снежный наст, подтачивают сугробы, блестят меж негустого марника, а над ними покойно покачивается сквозная дымка пара. На ветвях больших деревьев, на лапах сосен и елок длинные, пушистые нити инея…
Видишь, дядя? — шепотом спрашивает Гошка.
- Что?
- Это звезды, у них там дом…

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

273