Меню
12+

Газета «Правда Севера». Издаётся с 1 апреля 1934 года

14.10.2017 16:36 Суббота
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 30 от 14.10.2017 г.

Цена свободы

Автор: Дмитрий Засимов
Главный редактор
Источник: "Правда Севера"

Деревенька на южной окраине района, Токма, прилёгшая на берегу Непы, в фантастически красивом месте стремительно превращается в пенсионерскую базу. Там сейчас 50 жителей, и всего две женщины, которые гипотетически способны на рождение ребёнка. Как принято говорить — находятся в репродуктивном возрасте.

В Токме сейчас детей нет вообще. Ещё весной прошлого года, когда я там был, в деревне было двое ребятишек — один в садике, и один — в школе. Да и то, родители школьника собрались летом уезжать. А сейчас нет ни одного — школьник закончил 4 класс и его увезли оттуда. А детсадовец, вместе с родителями переехал в Киренск. Осталась в Токме школа — сад. Пустой осталась. Муниципальный отдел образования держал паузу, сколько мог — но решение принимать всё равно пришлось. И вот — школа-сад в Токме оказалась в процессе ликвидации. Весь штат — 7 человек (из которых 5 — пенсионеры) отправят на вольные хлеба, здание законсервируют — время постоянно даёт дополнительные свидетельства неуклонного ветшания коренной, исконной Катанги. Можно сколько угодно обманывать себя, но если глядеть на вещи реально — очень возможно, что то время, когда нам понадобится свой Джеймс Купер — для того, чтобы написать "Последний из Катангчан" совсем не за горами…
Тем любопытней взгляд со стороны. Недавно, в КП Байкал, был опубликован текст Светланы Михеевой, под романтичным названием "Экзотические выселки Катанги превратились в территорию свободы". Вот как мы выглядим в глазах жителей "большой земли": "Несмотря на значительную отдаленность и транспортную изоляцию, из Ербогачена никто не бежит (тут, конечно, с логикой разбег — именно поэтому и не бегут — “ПС”). Для своих он служит символом чистоты существования в содружестве с неяркой, но щедрой северной природой. Даже о новой взлетной полосе, единственной связи с большой землей, жители не грезят, а лишь уклончиво, осторожно мечтают — вдруг это разобьет их давнишний спокойный суровый уклад. Сбежать отсюда мечтают разве что мальчишки, которых родина из городов ссылает в здешнюю коррекционную школу, самую, наверное, отдаленную в Иркутской области. "Чтобы не бежали", — определяют аборигены назначение школы. Она здесь чужеродна, ведь вопрос свободы стоит остро: маленькие эвенки, проживающие в интернате при обычной ербогаченской школе, например, мечтают вернуться из поселка в лес, к своим оленям. Катангский район, территория которого 140 тысяч квадратных километров, занимает одну шестую всей Иркутской области. Это больше всей Греции, три с лишним Дании, столько же Швейцарий — и так далее. Но живет здесь меньше четырех тысяч человек. Из них чуть менее двух тысяч — в райцентре, Ербогачене. Прочие деревни, которых из сорока послевоенных осталось к нашему времени тринадцать, административно привязаны к нему.
Здесь нет никакой промышленности, нет по большому счету сельского хозяйства, нет даже коопзверопромхоза. Военкомат и тот забрали в Усть-Кут. Есть бюджетники, которые обеспечивают порядок цивилизованной жизни. Есть коренное население, которое все больше теряет почву под ногами и своих оленей. И есть нефтяники, которые качают природные богатства, платят налоги в бюджеты всех уровней и нарушают природный баланс, за что и нелюбимы местными — ведь каждый здесь охотник и рыболов. Включая женщин. Заведующая отделом культуры, хрупкая, похожая на балерину, уезжает на недельные рыбалки с мужем. У каждой в хозяйстве есть зимовье — местные дачи глубоко в тайге, в охотничьих угодьях. Женщины обустраивают свои "фазенды" и приводят их в порядок после визита медведей.
По зимнику до областного центра — двое суток, почти две тысячи километров. По воздуху — почти три часа на АН-26. Чтобы слетать в Иркутск и вернуться, нужно выложить больше 16 тысяч рублей. Причем весной и осенью выехать бывает невозможно — тает зимник и размокает взлетная полоса. Но в общем все довольны (целиком на совести г-жи Михеевой — “ПС”). Говорят: "У нас свободой пахнет". Сейчас, может быть, даже больше, чем раньше — сейчас Катанга интересна власти только как нефте­газовая территория, развивать ее никто не собирается…
…Бросить сельское хозяйство никак нельзя — даже если у тебя хорошая зарплата, деньги в один прекрасный момент могут оказаться цветными бумажками: в ноябре, когда останавливается навигация, местные магазины пустеют. К этому времени народ сметает с прилавков все. И ждет, когда установится зимник, и питается тем, что заготовлено и добыто. Сергей Чонский называет зимник дорогой жизни — и отсылает к другой дороге, которая могла бы сделать жизнь района более комфортной.
- Если бы дорога "Вилюй" прошла через Ербогачен, то решены были бы проблемы и с аэропортом, и инвестор бы пошел. И цены бы в магазинах упали.
Аэропорт — в глобальном смысле есть та самая "последняя корова", вокруг которой сосредоточились все чаяния и сомнения местных. Один из двух самых богатых, нефтяных, районов области, дающий 1\5 областного бюджета, страдает из-за песчаной взлетки.  
Местные жители, в том числе и мэр района, понимают, что и аэропорт, и дорога — это палка о двух концах. На одном уровень жизни и прогресс, а на другом природа и чистота духа ...
По материалам СМИ.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

25